Ролевая около Наруто

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ролевая около Наруто » Принятые » Эта ветренная химе.


Эта ветренная химе.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Фамилия, Имя
Сабаку Темари/ Sabaku no Temari.

2. Возраст
24 года

3. Внешность
Нынешняя принцесса не отказывает себе в привилегии выглядеть непостоянно. Персона модельной внешности, так пишут американские таблоиды про ту, что за годы стремительной карьеры почти забыла свой натуральный цвет волос и миловидные черты неприкрытые макияжем. В её домашних фотографиях  -  девушка высокого для азиатки роста, с непринужденно сооруженными хвостами пшеничного отттенка и глубокими зеленовато-синими  глазами. Их цвет, впрочем, никогда и не менялся, но прежнюю себя принцесса давно не находила в отражении. Лицо все то же: овальное с прямым, кокетливо задернутым носом и красивой линией губ, опущенными уголками и легкими ямочками щек. Только шея, кажется, с недавних пор стала визуально длиннее от строгой диеты, обострившей черту гордого подбородка. Её одевают, её причесывают, ей пришивают стиль за стилем, прививая отторжение к косметическому обману. Вне фотокамер девушка почти не носит обувь на каблуке и делает незаметный маникюр - она относится к моде с иронией и никогда не станет её рабыней, но притягательна и оттого неизлечима её привязанность к haute couture. Дорогой минимализм, неотличимый от повседневного, он дышит эксклюзивом лишь вблизи, наощупь, и никогда не закричит о себе на весь Манхеттан. Темари чувствует себя леди и никогда не показывает больше, чем хватает смелости показать. Свои лодыжки, изысканные ключицы, запястья. Коктельные платья,  лодочки, часы на каждый день недели. За временем приходится следить, а вот думать о внешности почти не приходится - в конце концов, мода кроится на её глазах, а она один из инструментов гения модельера.     

4. Характер
Темари - не просто образованная девушка из семьи статусных богачей. Она еще и умудренная опытом сестра для двух младших сыновей Сабаку, и с этой ролью справляется относительно умело. В её цели никогда не входило поучать или дотошно капать на бунтарские мальчишечьи мозги, с выдержанностью спектатора она хранит спокойствие, пока ситуация не потребует её вмешательства. Она деликатна в общении, при этом зная цену себе и границы дозволенного для окружающих - и не переносит беспочвенной грубости. Видимо потому, что способна дать отпор, но в отличие от многих не торопится распыляться над любой мелочью, которая идет не так. Реалистка, когда речь идет о жизненных вопросах, максималистка внутри. Пожертвует личным удобством, если в этом есть практическая польза на будущее. Здраво оценивает шансы и взвешивает возможности, не идет на неоправданные риски, но теряет осторожность, когда рядом находится человек, способный вести и доминировать в рассуждениях. Не любит проигрывать на собственных ошибках и тяжело переносит провалы, хотя они скорее исключение в её просчитанной до мелочей жизни. В дружеском общении предпочитает сильный пол, хотя редко сближается с людьми больше, чем требуется для комфортного существования в коллективе. Со стороны она покажется надменной и предвзятой, но Темари никогда не позиционировала собственное я выше чем у кого-то еще. Тем не менее, легко раздражается от человеческой глупости. Заставить её улыбнуться может любая мелочь, даже милая реклама кошачьего корма, но по-настоящему искренно смеяться она будет только наедине с собой или кем-то близким.

5. Биография

Детство.
«Родиться в семье такой, как у Темари, должно быть благословением» – думали родственники малышки, не скупившиеся на комплименты в адрес очаровательного создания в её первый, бессмысленно растворившийся в памяти день рождения. В богатых семьях и семьях политиков (ей повезло с обоими понятиями) не имеет значения, способен ли именинник воспринимать происходящее вокруг и вообще принимать в торжестве какое-то участие помимо размеренного посапывания в кроватке – достаточно быть объектом всеобщего обожания, облизывания и подсюсюкивания на этот, кажется, длящийся вечность день. Для самого мэра города - Сабаку, по совместительству – отца пополнившегося семейства, это также хороший повод отшлифовать нужные контакты и вежливо оповестить неприглашенное большинство о несущественности их положения. Отец, разумеется, ждал первенца, понять это не составляло труда, но и появление на свет дочери привнесло разнообразие в его планы по расширению влияния. В тот день для Темари была написана книга её сказочной жизни в качестве завидной невесты, старшей наследницы и просто красавицы. Должно быть, благословение.
Хорошо, она готова была делить его и с этим странным существом, появившимся однажды в руках сиявшей заботой матери. Раньше они принадлежали ей одной, но что ж.  Для неё все оставалось по-прежнему: столько же внимания, столько же хлопочущих нянек, было даже немного любопытно видеть в доме кого-то еще, наблюдающим за миром с высоты лохматого терьера их старого дворецкого. 
Рождение Гаары было другим, странным и нехорошим ощущением, словно что-то старается вытеснить её спокойную жизнь и уже пускает её  под неспешный откос.  Так она чувствовала, но пока не могла выразить страх словами. И Мамы почему-то больше не было рядом. Это существо она не обнимала в нежном прикосновении, не щекотала за нос и не подносила к щеке как настоящее сокровище. Больше не было поцелуя на ночь, это огорчало Темари больше всего. Но ведь для неё все будет по-прежнему?
Ребенком она не слишком протестовала против всеобщего обожания и восхищения, пускай и с подтекстом пресмыкания перед властным родителем – игрушек хватает, от нарядов ломится шкаф, как на дрожжах растет и развешивается гроздьями количество друзей. И папа говорит, все ей на благо, разве нет? Девочка быстро сориентировалась в собственном назначении, исправно посещая преподавателей, уроки сольфеджио и бог знает сколько дополнительных занятий по взращиванию гения в податливом организме. Безропотная, благодарная, почти совершенная.
Но жизнь по сценарию рано или поздно вызывает желание отойти от предписанного, или попробовать написать свой. Только еще не хватает воли, жизнь слишком размеренна и самодостаточна, и все о чем можно пожелать исполнимо, стоит попросить. Нет того, что было бы недосягаемым. Нет того, чего бы ей хотелось достигнуть. И если  возникало любопытство, чего ей ждать от завтра, судьба давала подробный список - довольно исчерпывающий, чтобы еще какое-то время не задаваться подобной ерундой.

Юность.

К средней школе, когда отец Темари окончательно закрепил за собой статус успешного политика, девочка все еще не знала такой вещи как полноценная школьная жизнь. Понятия как-то переворачиваются, если школа сама приходит к тебе. В то же время, обучаясь на дому, можно лучше сосредоточиться на предметах, и понять их тоже можно лучше. Хотя ни у кого из приходящих учителей не было сомнений, что с тем же успехом «почти вундеркинд» справлялась бы со всем и вне этих тепличных условий.
На её плечи всегда ложилось немного больше, чем доставалось братьям или должно было, полагалось достаться – иногда видеть их кислые лица становилось невыносимым. Какого черта, если она держала внутри все, подавляла каждую слабость? Она ненавидела скандалы: кричали всегда громко, в пух и прах. За неё могла заступиться только она сама, а выгораживать братьев означало бы наступить на их гордость, если такая была. Ей не очень-то нравилось быть старшей, проходить через все первой и постоянно следить, чтобы младшие получали нужный пример. Она все еще боялась Гаару – он, возможно, тоже чувствовал этот неподавляемый страх, но воспринимал намного непринужденнее, словно подпитываясь за его счет. Но были (впрочем она могла их придумать) и моменты, когда эта большая никудышная семья становилась чуть более настоящей, почти правдоподобной. Особенно, когда старая бабушка Чие, очень уважаемая в городских верхах дама, приходила к ним в дом музицировать. Она показала девочке, что чувствами можно не только говорить, но и писать красивую музыку.
Безмятежные дни продолжались, пока однажды снова не пришлось доставать траурные одежды - город хоронил своего мера, дети Сабаку - властного, но все же единственного отца. Врачи давно прочили ему переутомление и болезненный инсульт, но все же трагедия оказалась неожиданной для всех. Домочадцы отреагировали по-разному, но Темари плохо помнила выражения их лиц, только зияющую в заново открытой ране пустоту, потерянность, тупую боль. До её совершеннолетия опекуны хранили наследство и распоряжались финансами, деньги на замороженных счетах прочили детям безбедное будущее. Только сколько бы недель не прошло, груз не пропадал с души, и не было сил вздохнуть, отбросить навязанные мысли и ответственность, идти дальше не оглядываясь. Не было ни сил, ни желания.
В старшей школе двое братьев были окончательно поглощены идеей стать музыкантами, но Темари – не тот случай. Проще было думать, что эту несвободу она выбрала сама. Прошел год её покорного обучения в лондонской школе бизнеса - по сути, ей и не за что было держаться в родном городе, а эта возможность предоставлялась не каждой японке. Словом, не решиться было бы глупо. За первым годом прошел другой, а последний она без труда взяла экстерном,  посвятив остатки свободного времени написанию музыки. Чаще всего она не пользовалась нотной записью, просто импровизировала за школьным роялем, каждый раз играла что-то новое, почти не запоминала. В свое удовольствие, только для себя. Тогда казалось – если эта отдушина с ней, то ей все равно, что будет завтра, через год, десять лет.

Университет.
Что ударило в голову в тот момент, она не знала, но один день перевернул с ног на голову всю скурпулезно просчитанную жизнь восемнадцатилетней химе. В тот день она впервые посетила Токийскую Академию Искусств, где за год братья прослыли многообещающими студентами. Из той самой Академии, прогремевшей на всю Японию самыми талантливыми выпускниками среди идолов и музыкантов, ей звонил Канкуро - исключительно редкий случай, но и причина стоила волнения: самолюбивый Гаара снова поддался бесконтрольной ярости во время репетиции и разнес аппаратуру на удивительно круглую сумму. Старо как мир, но он никогда не учится. Она еще раз пожалела, что справила день рождения еще летом, взвалив на свою голову несколько бонусных  забот. Глубокий вздох, связаться с банком, поймать такси у светофора - она понятия не имела, куда нужно ехать, и застать брата в таком состоянии тоже не входило в планы, но день в любом случае шел не так, как надо.
Чтобы как можно дольше отложить неприятный разговор с администрацией, Темари выбрала лестницу:  выложенные благородным мрамором ступеньки огибали зигзагом все новые и новые этажи, каждый освещенный пролет оформлялся по-своему, и звуки настраиваемых инструментов, распевающихся гланд, объявлений сквозь подвешенный динамик то и дело впечатывались в уши, но не останавливали прицельного движения. Только этот, пятый этаж неведомой силой завлек свернуть в коридор и пойти навстречу голосу остервенелого фоно. Ладони дрожали и покрывались испариной, и разум каким-то чудом не ушел в отключку, когда запел этот человек за приоткрытой дверью...
Позже она узнала, что он принадлежал парню корейского происхождения по имени Тхэ Гён, известному в стенах академии под более простой для слуха фамилией - Шин. Она навсегда запомнит лицо, которое увидела тогда, гладкие черные пряди волос, грустно спадающие к скулам и завораживающий тембр, так близко напоминавший Том Йорка и полюбившихся с Лондона Radiohead. Несравнимые ни с чем, лиричные и смелые звуки электроники и брит-попа. Она обожала эту песню, и уже не могла отпустить его голос, даже если бы пыталась. За роялем аккомпанировала Ли Сунан, его хрупкая, с детства немая сестра, и несмотря на явную слабость здоровья, её тонкие пальцы били по клавишам с невиданной агрессией, она почти не слышала музыку, но словно знала наверняка. По тяжести ударов, по его лицу читая звуки, она импровизировала чище и смелее, чем могли отразить эти черные прыгающие закорючки. Может именно тогда, а может день спустя Темари уже знала, что именно эти люди должны быть рядом, в её песнях, во что бы то ни стало.
Они собрали неординарный коллектив, к которому позже присоединился еще один исполнитель, своенравный знаток бита и настоящей разрывной громкости Кацураги Теппей. Сама Темари долгое время скрывала лицо под фарфоровой маской с луной, боясь огласки и лишнего внимания к своей персоне. В отличие от братьев, ей все еще нужна была стабильность и даже малая, но определенность в жизни, поэтому обучение в университете она не бросила, но все-таки решилась перейти на вечернее.
Они снимали квартиру оснащенную студией в том же районе, неподалеку от общежития, посвящая репетициям свободные вечера а иногда и бессонные ночи. Были выступления, и публика была разная, они ждали непонимания, тяжело его переносили, но у каждого из них были причины собираться снова. Они называли себя "Кейчо-Фухаку", ветренные, их и правда бросало по подмосткам как неприхотливое перикати-поле, и казалось, что преодолеть можно все, даже нелюбовь и сильные проблемы внутри состава. Но однажды после дебюта на большой сцене одного из конкурсов музыкальных исполнителей, они исчезли. Поговаривали, что развеяло по ветру кого куда, что кто-то умер или тайно уехал из страны, что это пиар и вообще не надолго. Фанаты ждали возвращения в лучи софитов. Так или иначе, шумиха продлилась какое-то время, прежде чем все улеглось и группа экспериментального брит-рока осталась памятью на любительских записях в сети.
Полгода спустя состоялся другой дебют двадцатилетней принцессы - уже на подиуме набиравшего популярность модельного агенства, куда её пригласил один пронырливый директор. На ней была другая маска, не из хрупкого фарфора, а заново обретенной смиренности и легкого безразличия, долговечная на этот раз.
Слава пришла быстро, контракты росли, ненавистные деньги сыпались из ниоткуда, Гаара эгоистично подшучивал над тем, как просто зарабатывать лицом и телом, ведь по правде, она недалеко ушла от попсовых идолов, с которыми всегда мешала их с Канкуро. Всё не так. Но никто больше не поймет. По крайней мере, так казалось до тех пор, пока на горизонте брусничным взрывом из прошлого не показалась Таюя Хакумон. У людей иногда больше общего, чем может показаться. Если это общие раны, то идти дальше становиться несколько проще. Хотя внутри еще сидит обреченность, глубокие дыры прикрытых пустот, и ей почти все равно, что будет завтра, через год, десять лет.
Или все еще можно сделать выбор? Стоит пробовать, когда почти нечего терять.

6. Пробный пост

- Ты чего?
- Не я. Ты. - её сине-зеленые глаза смотрели на юношу в упор, переливаемые тоской и непрекрытой злобой. Никогда прежде он не отводил вот так взгляд, а теперь расширенные зрачки с трудом фокусировались, лениво и беспорядочно переволакивались из стороны в сторону, не задерживаясь дольше секунды, в ритме  пульсирующих вен. - Я еще раз спрашиваю, что это было? - По правде говоря, ей не это хотелось знать. Уже видела, поняла, пережила несварение мыслей. Просто не знала - зачем.
- Отпусти. Ребят, что на неё нашло? Эй, - Шин отвоевал у девушки худощавое запястье и завалился в кресло, запрокинув одурманенную голову назад. На этот миг - тишина. Кацураги по прежнему стоит в дверном проеме, молчаливо ероша барабанной палочкой багряно-красные пряди висков. Темари поймала на себе вопросительный жест его пирсингованых бровей, и чуть было не прижгла в ответ раскаленной авторской лампой с кофейного столика. Но она не стала пугать и без того взволнованную Сунан, чье присутствие в комнате угадывалось лишь по волнистым складкам занавески, за которую та держалась, перебирая бледными пальцами пресованый тюль.
Тяжело вздохнув, солист "ветреных" привычным движением размял уставшую челюсть и впервые за время, что они находились в гримерной, произнес осмысленную фразу из больше чем десятка слов.
- Всё же прошло отлично, ты не видишь? У меня внутри всё колотит, это потрясно. Фанаты сегодня жаркие. Кричали, а я кричал еще громче, перекрывал их визги, вы помните? А голос от этого как будто только разгонялся, он больше не срывался, с каждой нотой чище. Не хотел, чтобы это кончалось. А ты пригвоздила меня как предателя, настроение к чертям. Чертям. - он повторился и разошелся нервным хохотом, обхватив ладонями черноволосый затылок.
- Темари, ведь и правда. - наконец вмешался Теппей. - У нас никогда не выходило лучше, чем сегодня, ни на одной репетиции! Да, у меня руки ноют зверски, снова запорол бридж на финише, но Шин выкладывался как чертов Хендрикс до конца, и ты будешь его винить? Объясни что происходит наконец.
- А ты не знаешь. Ты должен был заметить первым, но ты всегда отмалчиваешься и не подаешь вида - всегда эгоистичный, да что я распинаюсь. Просто отведи его домой. - уже какое-то время она яростно соскребала ногтями лак, потому что было больно говорить о том, что и так на поверхности, но очевидно только ей. Нельзя, так нельзя. Всё трещит по швам от бессилия.
- Я никуда не еду, ясно? - спокойно возразил черноволосый парень, к которому на мгновение вернулся и рассудок, и трезвый, наполненный серьезным сосредоточением взгляд. Хватило на мгновение, всего лишь.
- Молчи, боже, просто молчи...- Темари не могла сдерживать дрожь, поминутно растущее желание треснуть блестящий Ибанез об пол со всей яростью в запасе. - Теппей, ты должен его отвести, потому что в таком состоянии я не оставлю Сунан с ним. Хочешь объясню? Он обдолбался. неадекватен. Устроил из выступления трансовую оргию. И я настолько его сейчас презираю, что оставаться наедине нам опасно. - Темари обернулась к  Шину и долго, долго не могла подобрать нужных слов. На самом деле куда больше, куда сильнее её напугали не безумства на сцене - она просто перестала узнавать в нем человека, с которым основала когда-то группу самых близких ей людей. Тхе Гён был сильный, такой смелый, другой. Так чувствовал её музыку. И она думала, он не мог. Все песни вдруг стали казаться лживыми, грязными, оскверненными.
- Брось, не смотри так. Ну же, не бери в голову, не такой я пропащий, - её самая любимая, самая теплая улыбка, такая лживая теперь. - давайте праздновать, всем просто нужно расслабиться. Темари, я больше не буду давать повода для переживаний - ты в гневе ужасная стерва. - Он поднялся с кресла, потянулся и неспешно зашаркал спустившимися на пятки краями штанин по направлению к ванной. - Я на минуту. - Демонстративно вывернул карманы, расстегнул рубашку. - Пусто, видишь?
Дверь закрылась с той стороны. Ли Сунан потеряла всякую заинтересованность в происходящем вокруг еще несколько минут назад, когда за окнами вдалеке прогремели огни салюта. Кацураги было потянулся к мини бару в стене, но наследница Сабаку резко одернула его за плечо.
- Если бы..если бы не ты-
- Что ты хочешь сказать? Я виноват? Я же не должен все время держать над ним свечку как тревожная мамаша.
- Но это ТЫ дал ему эту дрянь!
- Одну хренову полоску, и ему тогда было действительно плохо. Темари, ему просто спустило тормоза от успеха и быстрых денег, а кого нет? 
- Просто не хочешь, чтобы на тебя повесили вину, это ведь неприятно, наверно спать мешает? Ну почему вы с ним такие идиоты, вы оба.. Вот что, следующего концерта не будет. Я не дам ему портить нашу музыку. Ли Сунан поживет со мной пока вы тут определитесь, хорошо вам или по-настоящему плохо, можете хоть до отключки наглотаться. Не волнует, веришь? Я вот ему нет. - слеза обожгла ей щеку, а руки сами схватили стоящую у окна девушку и повели прочь из гримерки.
Ли Сунан, так ревностно и без памяти любившая брата, не отпускавшая его от себя ни на шаг - послушно шла вслед за судорожными всхлипами Темари, их спешные шаги удалялись, перемешиваясь с гулом царившим в коридоре. И химе поняла, насколько всё плохо, когда на прогретом сидении токийского такси эта девочка тихо заснула на её плече,  впервые расслабив бледные пальцы, измявшие легкий тюль в уютно обставленной гримерной "Кейчо Фухаку". 

7. Связь с Вами.
Skype: Momoko_moe
VK: http://vkontakte.ru/id3048962#/id3048962

0

2

Мммм.... *поправляет очки* био прочитаю и, может, передумаю тему коварный план

0

3

Там ещё батя должен был умереть в разделе "юность".

0

4

Тема: вечер после концерта. Вся группа учавствует или Темари одна, не имеет значения.

0

5

Допиши "Связь с Вами"

0


Вы здесь » Ролевая около Наруто » Принятые » Эта ветренная химе.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно